《加甫里颂》——普希金抒情长诗
ПОЭМА 长诗 (俄汉对照)
Воистину еврейки молодой
眼前这位、芳华犹太佳人，
Мне дорого душевное спасенье.
灵魂的救赎于我弥足珍贵。
Приди ко мне, прелестный ангел мой,
请向我走来吧，我娇美的天使，
И мирное прими благословенье.
安然收下这份诚挚祝福。
Спасти хочу земную красоту!
我愿守护这世间绝世容颜！
Любезных уст улыбкою довольный,
沉醉于温婉唇畔的嫣然浅笑，
Царю небес и господу Христу
向着天国之主、基督圣君，
Пою стихи на лире богомольной.
以虔诚竖琴吟咏圣洁诗章。
Смиренных струн, быть может, наконец
或许这谦卑琴音终有一日，
Ее пленят церковные напевы,
以教会圣歌俘获她的心灵，
И дух святой сойдет на сердце девы;
圣灵亦将降临少女的心间；
Властитель он и мыслей и сердец.
祂主宰着世人的思绪与魂灵。
Шестнадцать лет, невинное смиренье,
年方十六，品性纯真温婉，
Бровь темная, двух девственных холмов
眉色浓黛，少女胸前双峰
Под полотном упругое движенье,
于衣衫之下微微起伏颤动，
Нога любви, жемчужный ряд зубов...
身姿曼妙如玉，贝齿莹白似珠……
Зачем же ты, еврейка, улыбнулась,
犹太少女啊，你因何嫣然浅笑，
И по лицу румянец пробежал?
一抹绯红悄然漫上脸颊？
Нет, милая, ты право обманулась:
不，可爱的姑娘，你已然误会：
Я не тебя, — Марию описал.
我描摹的并非你——乃是圣母玛利亚。
В глуши полей, вдали Ерусалима,
在耶路撒冷郊外旷野深处，
Вдали забав и юных волокит
远离尘世嬉乐与轻浮浪子，
(Которых бес для гибели хранит),
（恶魔早已为他们备下沉沦归途），
Красавица, никем еще не зрима,
这位绝世佳人尚无人惊扰，
Без прихотей вела спокойный век.
无欲无求，安度恬静流年。
Ее супруг, почтенный человек,
她的丈夫是位敦厚长者，
Седой старик, плохой столяр и плотник,
鬓发霜白，手艺平平的木匠匠人，
В селенье был единственный работник.
亦是村落里唯一的手艺人。
И день и ночь, имея много дел
整日俗务缠身，劳碌不休，
То с уровнем, то с верню пилою,
时而持水准尺，时而握斧锯，
То с топором, не много он смотрел
终日埋头劳作，从未留心
На прелести, которыми владел,
自己身旁这般倾城美色，
И тайный цвет, которому судьбою
那朵命定不凡的幽寂芳华，
Назначена была иная честь,
本该承载非同寻常的荣光，
На стебельке не смел еще процвесть.
却仍含苞枝头，未曾尽情绽放。
Ленивый муж своею старой лейкой
木讷寡言的丈夫，从不用旧陶壶
В час утренний не орошал его;
于清晨为这朵芳华浇灌雨露；
Он как отец с невинной жил еврейкой,
他待纯真的犹太少女如父一般，
Ее кормил — и больше ничего.
只供养她生计——再无儿女私情。
Но, с праведных небес во время оно
往昔岁月，自圣洁天国之上，
Всевышний бог склонил приветный взор
至高上帝投下温情目光，
На стройный стан, на девственное лоно
凝望她窈窕身姿、贞洁身躯，
Рабы своей — и, чувствуя задор,
对自己的婢女心生眷恋之情，
Он положил в премудрости глубокой
祂以无上深邃的智慧决意，
Благословить достойный вертоград,
赐福这座美好的心灵芳园，
Сей вертоград, забытый, одинокий,
这座孤寂清冷、无人问津的伊甸园，
Щедротою таинственных наград.
施以神秘而丰厚的天赐恩泽。
Уже поля немая ночь объемлет;
寂寥夜幕已然笼罩四野；
В своем углу Мария сладко дремлет.
玛利亚静居一隅，安然酣眠。
Всевышний рек, — и деве снится сон:
天主一语号令——少女坠入梦境：
Пред нею вдруг открылся небосклон;
浩瀚天穹骤然在她眼前展开；
Во глубине небес необозримой,
在广袤无垠的苍穹深处，
В сиянии и славе нестерпимой
万丈荣光倾泻，光辉耀眼夺目，
Тьмы ангелов волнуются, кипят,
万千天使簇拥涌动，
Бесчисленны летают серафимы,
无数六翼天使凌空翱翔，
Струнами арф бряцают херувимы,
普智天使轻拨竖琴弦音，
Архангелы в безмолвии сидят,
诸位大天使静默端坐，
Главы закрыв лазурным
以湛蓝羽翼掩住容颜
И, яркими одеян облаками,
祂身披云霞织就的璀璨华裳，
Предвечного стоит пред ними трон.
创世至高者的宝座巍然显现。
И светел вдруг очам явился он...
刹那间，祂圣洁的身形映入眼帘……
Все пали ниц... Умолкнул арфы звон.
众生尽数俯伏……竖琴妙音戛然而止。
Склонив главу, едва Мария дышит,
玛利亚垂首敛眉，气息微颤，
Дрожит как лист и голос бога слышит:
身如木叶瑟瑟发抖，聆听天主箴言：
«Краса земных любезных дочерей,
“世间凡间女子中的绝代佳丽，
Израиля надежда молодая!
以色列年轻一辈的希望所寄！
Зову тебя, любовию пылая,
我满怀炽烈深情将你召唤，
Причастница ты славы будь моей:
愿你成为共享我荣光之人：
Готова будь к неведовой судьбине,
静心迎接未知的宿命机缘，
Жених грядет, грядет к своей рабыне».
天命之君已然将至，奔赴祂的女仆身边。”
Вновь облаком оделся божий трон;
天主的宝座再度隐入云霞深处；
Восстал духов крылатый легион,
一众生有羽翼的灵神列队现身，
И раздались небесной арфы звуки...
天际再度回荡起天国竖琴的悠扬乐声……
Открыв уста, сложив умильно руки,
玛利亚轻启朱唇，双手虔诚合十，
Лицу небес Мария предстоит.
肃然伫立，仰望天国圣容。
Но что же так волнует и манит
可究竟是何物，令她心神摇曳、目不移转，
Ее к себе внимательные взоры?
深深牵引着她凝望的眼眸？
Кто сей в толпе придворных молодых
那群年少神侍之中，有一人
С нее очей не сводит голубых?
一双碧蓝眼眸始终凝望着她，片刻不离？
Пернатый шлем, роскошные уборы,
羽翼战盔，华贵衣饰加身，
Сиянье крил и локонов златых,
羽翼流光熠熠，金发璀璨夺目，
Высокий стан, взор томный и стыдливый —
身姿挺拔俊朗，眼眸缱绻又含娇羞——
Всё нравится Марии молчаливой.
这一切，都令静默的玛利亚心生倾慕。
Замечен он, один он сердцу мил!
她已然将他留意，唯有他牵动芳心！
Гордись, гордись, архангел Гавриил!
荣耀吧，自豪吧，大天使加百列！
Пропало всё. — Не внемля детской пени,
幻境骤然消散。恰似幻灯光影，
На полотне так исчезают тени,
任凭世人惋惜，终在画卷之上隐没，
Рожденные в волшебном фонаре.
皆是魔法幻灯幻化的缥缈虚影。
Красавица проснулась на заре
美人于黎明天光中悠然醒来，
И нежилась на ложе томной лени.
慵懒倚卧床榻，迟迟不愿起身。
Но дивный сон, но милый Гавриил
那场奇异幻梦，温柔的加百列，
Из памяти ее не выходил.
始终萦绕在她心头，难以忘怀。
Царя небес любить она хотела,
她本心生情愫，愿倾心爱慕天国之君，
Его слова приятны были ей,
祂的言语曾慰藉她的心灵，
И перед ним она благоговела, —
在祂面前满怀虔诚敬畏，——
Но Гавриил казался ей милей...
可在她心底，加百列更令她动情……
Так иногда супругу генерала
世间常有这般境遇：将军的夫人，
Затянутый прельщает адъютант.
往往会被风度翩翩的副官暗自倾心。
Что делать нам? судьба так приказала, —
人世情缘皆是如此，命运早已注定，——
Согласны в том невежда и педант.
凡夫俗子与迂腐儒生，皆不得不认同。
Поговорим о странностях любви
且让我们闲谈情爱之中的万般玄妙，
(Другого я не смыслю разговора).
（除却此事，我无心论及其他话题。）
В те дни, когда от огненного взора
当那炽热深情的目光凝望而来，
Мы чувствуем волнение в крови,
心底便波澜翻涌，热血激荡，
Когда тоска обманчивых желаний
当虚妄情愫带来绵长怅惘，
Объемлет нас и душу тяготит,
将人紧紧裹挟，令心灵郁结沉重，
И всюду нас преследует, томит
总有一个身影如影随形，纠缠心神，
Предмет один и думы и страданий, —
牵动万千思绪，化作无尽相思煎熬，——
Не правда ли? в толпе младых друзей
岂非这般？在年少挚友之间，
Наперсника мы ищем и находим.
我们总会寻觅到一位知心知己。
С ним тайный глас мучительных страстей
向他倾诉心底隐忍煎熬的隐秘情愫，
Наречием восторгов переводим.
将满腔炽热心绪化作言语娓娓道来。
Когда же мы поймали на лету
当我们转瞬捕捉到，
Крылатый миг небесных упоений
那如天国般沉醉的美好刹那，
И к радостям на ложе наслаждений
令羞涩佳人倾心相付，
Стыдливую склонили красоту,
共赴温柔良宵，尽享缱绻欢愉，
Когда любви забыли мы страданье
当沉醉爱河深处，忘却情爱所有苦楚，
И нечего нам более желать, —
心中再无半分世俗奢求，——
Чтоб оживить о ней воспоминанье
为重温这段刻骨铭心的往事，
С наперсником мы любим поболтать.
总愿与知己闲谈追忆旧日温情。
И ты, господь! познал ее волненье,
主啊！你早已洞悉她心底的波澜，
И ты пылал, о боже, как и мы.
神明啊，你亦如凡人一般情火焚心。
Создателю постыло всё творенье,
造物主早已厌倦世间万物苍生，
Наскучило небесное моленье, —
天国日复一日的祷告也令祂心生倦怠，
Он сочинял любовные псалмы
祂提笔写下缱绻情诗圣咏，
И громко пел: «Люблю, люблю Марию,
高声吟唱：“我爱你，深爱玛利亚，
В унынии бессмертие влачу...
我在孤寂中熬过漫漫永生岁月……
Где крылия? к Марии полечу
我何时能生出羽翼？飞向玛利亚身旁，
И на груди красавицы почию!..»
依偎在美人怀中安然栖憩！”
И прочее... всё, что придумать мог, —
万千情思尽数倾吐……凡心中所想，
Творец любил восточный, пестрый слог.
造物主偏爱辞藻华美绮丽的东方文风。
Потом, призвав любимца Гавриила,
随后祂召来亲信天使加百列，
Свою любовь он прозой объяснял.
以质朴言语倾诉心底爱慕之情。
Беседы их нам утаила,
教会对二人的此番交谈刻意隐瞒，
Евангелист немного оплошал!
福音书作者对此也记述含糊不清！
Но говорит армянское преданье,
亚美尼亚古老传说留有记载，
Что царь небес, не пожалев похвал,
天国圣君对这位天使赞誉有加，
В Меркурии архангела избрал,
视加百列如神使墨丘利般堪当重任，
Заметя в нем и ум и дарованье, —
赏识他过人的智慧与超凡天赋，
И вечерком к Марии подослал.
便在黄昏时分遣他去往玛利亚身边。
Архангелу другой хотелось чести:
大天使心中却向往别样荣光：
Нередко он в посольствах был счастлив;
他早已多次圆满完成神圣使命；
Переносить записочки да вести
传递书信、奔走传报讯息，
Хоть выгодно, но он самолюбив.
虽有无上殊荣，却难平自身傲气。
И славы сын, намеренья сокрыв,
这位身负荣光的天使暗藏心事，
Стал нехотя услужливый угодник
只得万般不情愿俯首听命，
Царю небес... а по-земному сводник.
侍奉天国圣君……于凡尘看来，不过是牵线之人。
Но, старый враг, не дремлет сатана!
而宿敌撒旦始终未曾懈怠蛰伏！
Услышал он, шатаясь в белом свете,
他游荡尘世之间，偶然听闻风声，
Что бог имел еврейку на примете,
得知天主早已看中这位犹太少女，
Красавицу, которая должна
这位佳人命中注定，
Спасти наш род от вечной муки ада.
要拯救世人脱离地狱永世煎熬。
Лукавому великая досада —
这令狡诈的撒旦满心恼恨——
Хлопочет он. Всевышний между тем
他开始暗中筹谋算计。而至高天主，
На небесах сидел в унынье сладком,
独坐天国，沉溺在甜蜜的怅惘之中，
Весь мир забыв, не правил он ничем —
抛却尘世万物，不再执掌三界乾坤——
И без него всё шло своим порядком.
世间万事依旧循着固有轨迹运转。
Что ж делает Мария? Где она,
玛利亚此刻身在何方、心绪何如？
Иосифа печальная супруга?
这位郁郁寡欢的约瑟之妻？
В своем саду, печальных дум полна,
她独坐自家庭院，满怀幽幽愁思，
Проводит час невинного досуга
静静消磨着清雅闲散的时光，
И снова ждет пленительного сна.
满心期盼再度坠入那迷人梦境。
С ее души не сходит образ милый,
心头始终萦绕着那难忘的身影，
К архангелу летит душой унылой.
惆怅的魂灵早已飞向大天使身侧。
В прохладе пальм, под говором ручья
棕榈树荫清清凉凉，溪流潺潺叮咚，
Задумалась красавица моя;
绝世美人陷入幽幽沉思；
Не мило ей цветов благоуханье,
繁花馥郁芬芳再难令她心生欢愉，
Не весело прозрачных вод журчанье...
清泉叮咚流淌也难慰藉心底寂寥……
И видит вдруг: прекрасная змия,
蓦然间她望见：一条美艳灵蛇，
Приманчивой блистая чешуею,
鳞甲流光闪耀，尽显魅惑姿态，
В тени ветвей качается над нею
在枝叶荫蔽之下盘旋，悬于她身前，
И говорит: «Любимица небес!
开口轻言：“天之眷顾宠儿！
Не убегай, — я пленник твой послушный...»
不必惊慌离去——我甘愿做你温顺的仆从……”
Возможно ли? О, чудо из чудес!
这怎会成真？哦，奇迹中之奇迹！
Кто ж говорил Марии простодушной,
究竟是谁，向纯真质朴的玛利亚低语，
Кто ж это был? Увы, конечно, бес.
来人究竟是谁？唉，毋庸置疑，正是恶魔。
Краса змии, цветов разнообразность,
灵蛇的美艳、繁花的千姿万态，
Ее привет, огонь лукавых глаз
它的致意、狡黠眼眸中跳动的烈焰
Понравились Марии в тот же час.
瞬间就让玛利亚心生倾慕。
Чтоб усладить младого сердца праздность,
为消解少女心底的寂寥空寂，
На сатане покоя нежный взор,
她温柔的目光静静凝注在撒旦身上，
С ним завела опасный разговор:
与他开启了一场凶险的对话：
«Кто ты, змия? По льстивому напеву,
“你是谁，灵蛇？听你谄媚的语调，
По красоте, по блеску, по глазам —
看你的容颜、神采与眼眸——
Я узнаю того, кто нашу Еву
我已然认出，你便是昔日引诱夏娃
Привлечь успел к таинственному древу
趋近那棵神秘古树，
И там склонил несчастную к грехам.
诱使可怜的她堕入原罪之人。
Ты погубил неопытную деву,
你毁了天真懵懂的少女，
А с нею весь Адамов род и нас.
连同亚当后裔与我们一同牵累。
Мы в бездне бед невольно потонули.
我们无辜深陷苦难的深渊。
Не стыдно ли?»
你难道毫无愧怍吗？”
— Попы вас обманули,
“是教士蒙蔽了你们，
И Еву я не погубил, а спас! —
我从未毁掉夏娃，反而是救赎了她！”
«Спас! от кого?»
“救赎！从谁的手中？”
— От бога. —
“从上帝手中。”
«Враг опасный!»
“你这险恶的仇敌！”
— Он был влюблен... —
“祂早已心生爱慕……”
«Послушай, берегись!»
“住口，你休要妄言！”
— Он к ней пылал —
“祂对她满怀炽热深情——”
«Молчи!»
“闭嘴！”
— любовью страстной,
炽烈狂热的爱恋，
Она была в опасности ужасной. —
夏娃当时已然身陷绝境。”
«Змия, ты лжешь!»
“灵蛇，你在撒谎！”
— Ей-богу! —
“我对天起誓！”
«Не божись».
“不必赌咒立誓。”
— Но выслушай... —
“但请听我把话说完……”
Подумала Мария:
玛利亚暗自思忖：
«Не хорошо в саду, наедине,
“独自独处园中，
Украдкою внимать наветам змия,
悄悄听信灵蛇的谗言本就不妥，
И кстати ли поверить сатане?
又怎能轻易轻信撒旦的说辞？
Но царь небес меня хранит и любит,
可天国之主守护着我、怜爱于我，
Всевышний благ: он, верно, не погубит
至高至善的主，绝不会
Своей рабы, — за что ж? за разговор!
舍弃祂的仆人——不过是几句闲谈罢了！
К тому же он не даст меня в обиду,
况且祂绝不会任由人欺辱我，
Да и змия скромна довольно с виду.
何况这条灵蛇模样看去十分温顺。
Какой тут грех? где зло? пустое, вздор!»
何来罪孽？哪有邪恶？纯属庸人自扰！”
Подумала и ухо приклонила,
她这般想着，便侧耳聆听，
Забыв на час любовь и Гавриила.
一时忘却了儿女情长，也忘却了加百列。
Лукавый бес, надменно развернув
狡诈的恶魔傲然舒展
Гремучий хвост, согнув дугою шею,
尾如响尾、脖颈弯成弧状，
С ветвей скользит — и падает пред нею;
自枝头蜿蜒滑下，落至她身前；
Желаний огнь во грудь ее вдохнув,
向她心底吹入欲望的星火，
Он говорит:
随即开口言道：
«С рассказом Моисея
“我绝不会苟同摩西的说教，
Не соглашу рассказа моего:
他的言辞与我的真相格格不入：
Он вымыслом хотел пленить еврея,
他以虚妄杜撰蛊惑犹太人，
Он важно лгал, — и слушали его.
一本正经地满口谎言，却被世人盲从听信。
Бог наградил в нем слог и ум покорный,
上帝赋予他圆滑辞令与顺服心智，
Стал Моисей известный господин,
让摩西成了声名显赫的权贵，
Но я, поверь, — историк не придворный,
但请相信我，我绝非御用史官，
Не нужен мне пророка важный чин!
也无需先知那般尊贵的名位！
Они должны, красавицы другие,
世间所有绝代佳人，都该心生艳羡，
Завидовать огню твоих очей;
艳羡你眼眸中流转的光华神韵；
Ты рождена, о скромная Мария,
谦逊纯良的玛利亚，你生来注定，
Чтоб изумлять Адамовых детей,
令亚当的后世子孙为之倾倒，
Чтоб властвовать их легкими сердцами,
轻易牵动他们浮躁的心绪，
Улыбкою блаженство им дарить,
一抹浅笑便能予人一世安然，
Сводить с ума двумя-тремя словами,
三两言语便可令人神魂颠倒，
По прихоти — любить и не любить...
随心随性，主宰爱恨聚散……
Вот жребий твой. Как ты — младая Ева
这便是你的宿命。你恰似年少的夏娃，
В своем саду скромна, умна, мила,
在园中温婉灵秀、美好纯良，
Но без любви в унынии цвела;
却无情爱滋养，只能孤寂绽放；
Всегда одни, глаз-на́-глаз, муж и дева
На берегах Эдема светлых рек
在伊甸园澄澈的河畔之侧，
В спокойствии вели невинный век.
安然度过纯真无扰的岁月流年。
Скучна была их дней однообразность.
往日岁月单调寡味，毫无生趣。
Ни рощи сень, ни молодость, ни праздность —
林间绿荫、青春韶华、闲暇光景——
Ничто любви не воскрешало в них;
皆无法唤醒二人心中的情爱；
Рука с рукой гуляли, пили, ели,
他们携手漫步、饮食安闲，
Зевали днем, а ночью не имели
白日慵懒倦怠，夜里也从未拥有
Ни страстных игр, ни радостей живых...
炽热的温存与鲜活的欢愉……
Что скажешь ты? Тиран несправедливый,
你作何感想？那不公的暴君，
Еврейский бог, угрюмый и ревнивый,
阴郁善妒的犹太神明，
Адамову подругу полюбя,
恋上了亚当的伴侣夏娃，
Ее хранил для самого себя...
将她独占一隅，据为己有……
Какая честь и что за наслажденье!
这算何等荣光，又有何欢愉可言！
На небесах как будто в заточенье,
身居天国，却形同身陷囚笼
У ног его молися да молись,
只能匍匐在祂脚下日夜祷告，
Хвали его, красе его дивись,
颂扬祂的威能，惊叹祂的荣光，
Взглянуть не смей украдкой на другого,
不敢偷偷侧目望向旁人，
С архангелом тихонько молвить слово;
亦不敢与大天使轻声私语；”
Вот жребий той, которую творец
这便是造物主所选之人的宿命，
Себе возьмет в подруги наконец.
终将被遴选为祂的伴侣。
И что ж потом? За скуку, за мученье,
往后余生又当如何？终日乏味煎熬，
Награда вся дьячков осиплых пенье,
所得慰藉唯有执事嘶哑的诵经声，
Свечи, старух докучная мольба,
摇曳烛火、老妇人絮絮不休的祷告，
Да чад кадил, да образ под алмазом,
香炉袅袅青烟、镶钻边框的圣像，
Написанный каким-то богомазом...
出自无名圣像画师之手……
Как весело! Завидная судьба!
何其无趣！这般命运实在不值艳羡！
Мне стало жаль моей прелестной Евы;
我不由得怜惜美丽纯良的夏娃；
Решился я, создателю назло,
于是决意违逆造物主，
Разрушить сон и юноши и девы.
打碎少男少女懵懂懵懂的幻梦。
Ты слышала, как всё произошло?
你可曾听闻整件往事的来龙去脉？
Два яблока, вися на ветке дивной
两枚鲜果垂挂在灵奇枝头，
(Счастливый знак, любви симво́л призывный),
（吉祥的预兆，唤动爱恋的象征），
Открыли ей неясную мечту,
唤醒她心底朦胧的憧憬，
Проснулося неясное желанье:
心底生出莫名的情愫：
Она свою познала красоту,
她恍然窥见自身倾城容颜，
И негу чувств, и сердца трепетанье,
体悟情思温婉、心神阵阵悸动，
И юного супруга наготу!
也望见年少爱人赤裸的身形！
Я видел их! любви — моей науки —
我亲眼目睹这一切！情爱本是我深谙之道，
Прекрасное начало видел я.
我见证了世间情爱最美的开端。
В глухой лесок ушла чета моя...
二人携手走入幽深林间……
Там быстро их блуждали взгляды, руки...
目光缱绻流转，十指缠绵相扣……
Меж милых ног супруги молодой,
在年轻爱人娇柔的身姿之间，
Заботливый, неловкий и немой,
亚当满心悸动、笨拙无言，
Адам искал восторгов упоенья,
追寻神魂颠倒的极致欢愉，
Неистовым исполненный огнем,
心底燃起狂热炽烈的欲火，
Он вопрошал источник наслажденья
探寻这份极致欢愉的本源，
И, закипев душой, терялся в нем...
心潮汹涌翻涌，沉沦其间难以自拔……
И, не страшась божественного гнева,
夏娃无惧神明的雷霆之怒，
Вся в пламени, власы раскинув, Ева,
周身情火燃动，长发肆意飘散，
Едва, едва устами шевеля,
双唇微微翕动，
Лобзанием Адаму отвечала,
以深情之吻回应亚当的爱恋，
В слезах любви, в бесчувствии лежала
眼含爱之泪水，慵懒静卧
Под сенью пальм, — и юная земля
依偎棕榈树荫之下——初生的大地，
Любовников цветами покрывала.
遍撒繁花，温柔簇拥这对恋人。
Блаженный день! Увенчанный супруг
何其静好的时日！蒙福的爱人，
Жену ласкал с утра до темной ночи,
从清晨至深夜温柔缱绻相伴，
Во тьме ночной смыкал он редко очи,
漫漫长夜之中，他彻夜难眠，
Как их тогда украшен был досуг!
那时的岁月，何等浪漫静好！
Ты знаешь: бог, утехи прерывая,
你心知：神明骤然打断这份欢愉，
Чету мою лишил навеки рая.
将二人永远逐出伊甸园。
Он их изгнал из милой стороны,
把他们逐出那片安乐故土，
Где без трудов они так долго жили
那里曾无需劳作便可安然度日，
И дни свои невинно проводили
日日过得纯真无忧，
В объятиях ленивой тишины.
相拥沉醉在安然静谧的时光里。
Но им открыл я тайну сладострастья
是我为他们揭开情欲的奥秘，
И младости веселые права,
赋予青春随心相爱的权利，
Томленье чувств, восторги, слезы счастья,
情思的煎熬、狂喜的瞬间、幸福的泪水，
И поцелуй, и нежные слова.
还有缠绵的亲吻与温柔的私语。
Скажи теперь: ужели я предатель?
如今你且评说：我当真算是背叛者吗？
Ужель Адам несчастлив от меня?
亚当难道因我而深陷不幸吗？
Не думаю! но знаю только я,
我从不这般认为！唯有我心底清楚，
Что с Евою остался я приятель».
我与夏娃始终如故，宛若旧友。
Умолкнул бес. Мария в тишине
恶魔默然闭口。玛利亚静静伫立，
Коварному внимала сатане.
默默聆听撒旦这番诡辩之言。
«Что ж? — думала, — быть может, прав лукавый;
她心中暗想：或许这狡黠之徒所言非虚；
Слыхала я: ни почестьми, ни славой,
我曾听闻：荣华也好，盛名也罢，
Ни золотом блаженства не купить;
金银财富皆换不来真正的幸福；
Слыхала я, что надобно любить...
世人皆言，人这一生总要去爱……
Любить! Но как, зачем и что такое?..»
去爱！可爱是何物、为何去爱、又该如何去爱？……
А между тем вниманье молодое
少女年少的心绪，
Ловило всё в рассказе сатаны:
尽数被撒旦的言辞牵引：
И действия, и странные причины,
故事情节、离奇的缘由始末，
И смелый слог, и вольные картины...
大胆的措辞、奔放的画面描摹……
(Охотники мы все до новизны.)
（世人皆是如此，天生好奇猎奇。）
Час от часу неясное начало
那些原本模糊纷乱的杂念妄思，
Опасных дум казалось ей ясней,
在她心底渐渐变得清晰明朗，
И вдруг змии как будто не бывало —
刹那间，灵蛇的身影仿佛消散无踪——
И новое явленье перед ней:
眼前浮现出一副全新幻象：
Мария зрит красавца молодого
玛利亚望见一位俊朗少年，
У ног ее. Не говоря ни слова,
静立在她脚边。默然无语，
К ней устремив чудесный блеск очей,
一双明眸灼灼凝望于她，
Чего-то он красноречиво просит,
眼神脉脉含情，似在恳切祈求，
Одной рукой цветочек ей подносит,
一只手向她递来盛放的鲜花，
Другая мнет простое полотно
另一只手轻捻素净衣料，
И крадется под ризы торопливо,
悄然探入衣衫之内，
И легкий перст касается игриво
指尖轻盈撩拨，指尖轻盈撩拨，
До милых тайн... Всё для Марии диво,
触碰隐秘之处……眼前一切，皆令玛利亚倍感惊异。
Всё кажется ей ново, мудрено.
眼前万事于她都新奇迷离，难以参透。
А между тем румянец нестыдливый
一抹娇羞的绯红
На девственных ланитах заиграл —
悄然染上少女纯真的面颊——
И томный жар, и вздох нетерпеливый
缱绻的燥热、难掩的轻叹
Младую грудь Марии подымал.
起伏搅动着玛利亚年轻的胸膛。
Она молчит; но вдруг не стало мочи,
她默然不语，忽然浑身绵软无力，
Едва дыша, закрыла томны очи,
气息微弱，阖上迷离慵懒的眼眸，
К лукавому склонив на грудь главу,
将头轻轻倚靠在恶魔胸前，
Вскричала: ах!.. и пала на траву...
一声轻呼：啊！……便软软倒落在青草地上……
О милый друг! кому я посвятил
我亲爱的故人啊，我曾将
Мой первый сон надежды и желанья,
满怀憧憬与情愫的初心幻梦，悉数赠予了你，
Красавица, которой был я мил,
那位曾倾心于我的佳人，
Простишь ли мне мои воспоминанья,
你是否会原谅我的悠悠追忆，
Мои грехи, забавы юных дней,
我的过错罪孽、年少轻狂的嬉闹，
Те вечера, когда в семье твоей,
那些往昔夜晚，在你的家中，
При матери докучливой и строгой
面对着严苛又絮叨的母亲，
Тебя томил я тайною тревогой
令你暗自心绪难安、辗转无眠，
И просветил невинные красы?
唤醒了你懵懂纯真的芳华年岁？
Я научил послушливую руку
我曾教会你温婉的双手
Обманывать печальную разлуку
排遣离别带来的满心惆怅，
И услаждать безмолвные часы,
慰藉孤寂清冷的漫漫时光，
Бессонницы девическую муку.
抚平少女深夜无眠的煎熬苦楚。
Но молодость утрачена твоя,
可你的青春已然悄然逝去，
От бледных уст улыбка отлетела,
苍白唇边再也寻不到笑意，
Твоя краса во цвете помертвела...
盛年容颜早早凋零枯萎……
Простишь ли мне, о милая моя?
我挚爱之人，你可否将我原谅？
Отец греха, Марии враг лукавый,
罪孽之源、狡诈阴狠的玛利亚之敌，
Ты был и здесь пред нею виноват;
你在此处依旧亏欠、伤害了她；
Ее тебе приятен был разврат,
你沉醉于诱她沉沦放纵，
И ты успел преступною забавой
以罪恶的欢愉戏谑
